Время.
Время - это искусственная конструкция. Условная система, основанная на идее, что возникновение событий происходит всегда в одном направлении. Всегда - вперёд, но никогда - назад.
Верна ли концепция времени??
Неважно.
Так или иначе, боюсь, наше время подходит к концу.

..всё это время меня преследовало ощущение, что реальность таки имеет надо мной контроль..
..но сёдня я понял, что это очередной алкогольной бред.

Четыреста тонн людей с зашитыми глазами. Четыреста тонн богатого внутреннего мира. Четыреста тонн самодовольного мяса. Дикий гул и вселенские вопросы. Плывущие по течению жизни бумажные самолётики, летящие в непристойных небесах бумажные же кораблики. Их мир рванул. Вместе с ним и сотни голосов из моей головы. Блять, а я уже начал, было, давать им имена..
Четыреста тонн рефлексирующего мяса рефлекторно устремили зашитые глазницы на меня. Кто-то орал "ПРЕКРАТИТЕ НАЗЫВАТЬ МЕНЯ ЧЕЛОВЕКОМ!!" Остальные молча соглашались. Я вынул из себя нож и бережно выкинул его в толпу. Толпа хихикала.

Тихо-тихо в желудке переваривается что-то вроде реальности.

Выше или ниже цепочки, мм??

Мозг-решето, дичайшие пездатости, двуликие холмы..

Утро началось с Joy Division. Смесь депрессивного Яна Кёртиса и весеннего солнца сопоставима с тщетностью открытия котом двери туалета. Печень в очередной раз напомнила, что с весельем стоит повременить. Мысли о героине и вёдрах, кроваво-потная тряпка и маленькие твёрдые кулачки. Злорадная ухмылка в зеркале утром и вечером, обугленные пальцы и освежитель полости рта. Всепоглощающая лень. День прошёл незаметно.

Недавно ко мне прилетал муравей из неведомой мне системы и соизволил предсказать будущее. Он говорил, что анорексию таки упразднят, а героин легализуют. От этого он почти обесценится и по миру прокатится волна самоубийств барыг. Второе солнце долгожданно нас озарит, а третье, четвёртое и пятое буду видеть только я. Апокалипсис настанет либо через пять лет, либо минут через десять, но предварительно в России все успеют друг друга поубивать за право отжимать телефоны и оказывать интимные услуги. А незадолго до этого хаотичность разбрасывания/собирания камней возведут в абсолют и воздвигнут нерушимый союз пересмотра истории. Естественно, происходящие события человечество сочтёт коммунизмом и Америка самоуничтожится. Вот тут-то Китай и поймёт, что время захвата мирового господства настало. Но это время совпадёт с переписью населения и осуществление захвата власти перенесётся на неопределённый срок. В итоге китайцы тупо не смогут пересчитать себя и предадутся величию паранойи.
Муравей много чего мне рассказал, но остальное я бездарно позабыл. Раздавив его босой ногой, я отправился на крышу выжидать появление второго солнца.

Высунувшись в окно, я одухотворённо наблюдал картину с запахами летних маршруток. Запахи чередовались с прообразами земляного картофеля. Все местные коты смотрели на меня как на говно, и какбе говорили: УЁБЫВАЙ ОТСЮДА, КЛОУН!! Окропив асфальт ядовитой слюной, я спрыгнул вниз. Повсюду были святилища новорождённых богов. Сожжённые святилища. А тысячи голосов натужно твердили: ВНУТРИМЫШЕЧНО, ВНУТРИМЫШЕЧНО!! Стряхнув суету с плеча, я сел на асфальт и начал выть матры опиздотиев, скурпулёзно выученные кем-то там наизусть. Все мои злые рожи уставились на меня. Да так, что я заткнулся. Осознание лихой уёбищности происходящего так нахлынуло, что башка у проходящего мимо унылого жителя отвалилась. Допизды. Продолжим...

Тревога медленно сливалась с костным мозгом, вызывая оргазм неживой материи. Белые марокканские карлики усиленно активизировались. И абсолютно никто не подозревал, что на вооружении германской армии находится новое страшное оружие разрушения: специально обученный отряд морских свинок-камикадзе, способный к быстрому развёртыванию в экстремальных условиях, включая самоисчезновение в случае крайней необходимости.
На небе появилось второе солнце.

Непроизвольно выдвинув бородатый подбородок, я думал о том, как праведным пальцем тыкать в каждый глаз каждой замочной скважины; умело прятать улики несуществующих преступлений; чинно шагать по городу, всем своим видом говоря: вот он - Я, суки!!
А тем временем тихо, но весьма отчётливо в каждом уголке тёмного нутра раздавалось: НАШЕ ЗАЩИТНОЕ ПОЛЕ НЕ ПРОБИТЬ!!
"Да... мы застанем их врасплох" - думал я.
Но внимание вновь переключилось на другое.
Чужая борода не давала покою. Иногда по утрам я даже здоровался с зеркалом. А жидкие мысли выжигали пустоту. 2992-ая реальность от рождества Чулкова. Сине-коричневое небо под ногами до опизденения обородело. Печень под своей тяжестью неудержимо падала ниц. Вон она, махни ей ручкой. Кусочек талой земли в кармане набухал и просился на волю. А вот хуй!!
Шагая по беззащитно бескрайнему полю боя, я натыкался на нихуя и терпеливо возвращался в обратное.
И вроде бы всюду гармония и равновесие.. но борода-то адинхуй чужая.

От гнева пузырились глаза. Химический процесс ненависти нахуй уничтожил ЦНС. Разбитые пальцы опали. Вены на повсюду полопались. ПОКИНУТЬ КОРАБЛЬ.

"УБИТЬ ВОЖАКА", "ВОЖАК НАС ПРЕДАЛ", "ВОЖАК НАРУШИЛ ВСЕ ДОГМАТЫ. В РАЗ" - вертелось немыслимой вереницей в каждой ясенхуй индивидуально-гениальной башке. Но ровно через 10 минут все буднично легли спать, по утру и не вспомнив об инциденте.

Самодостаточные потолочные трещины и нехилые мозговые трубы.
Витиеватые узоры с обоев вьются во мне.
Спизженные и в умелое сохранённые хуеватые образы возникают и пропадают.
Зловещее бегство вникуда из ниоткуда потаённо ожидает своей кульминации.
Планетарных масштабов образы нетленно автосохраняются.
Зря вы, бля, это всё..

День не предвещал ничего сверхнового. Мысли и слова как падали на пол - так и падают. Кошачьи игрушки играют сами с собой. Ошибочные предположения отражаются в зеркале. Умеренная жизнь размеренно течёт по канализационным трубам. Пряничные жители своих пряничных домиков прянично поют. Неведомое (до поры до времени) чувство всевозможности упрямо засело внутри. ВПЕЗДУ ТАКИЕ ПРИВЫЧКИ!! Очки треснули, уши замёрзли. Нервно подёргивался огонёк в руке. Навсегда пустые глаза смотрели в окно. Нахуй из дома. Резкий треск снега под ногами проникал даже в почки. Окроплённый треск снега под ногами напоминал о былом. НЕНАВИЖУ, БЛЯТЬ, ВАС ВСЕХ!! - крикнула Ингеборга и кинула гранатой в толпу.

Я спал и видел камни. Какие-то людишки с ними возились. Кто-то разбрасывал. Кто-то собирал. Я видел пустынников в лохмотьях. Они ползали... по мне... нет, блять, не по мне! Показалось. Так и не помню по чему и нахуя они ползали. Видел блокадный Ленинград. Ходил по нему широченными шагами. Осматривался. Шевелилось. Видел тысячи полных водкой бутылок без днищ и ещё деревья цвели на глазах. На моих. Рядом пыхтел товарищ Сталин. Стрельнул у него табачку. Молча. Мало ли ччё. Потом меня выкинуло в космос. Там пездато, но смертельно. Оказался на Татуине. Наебал джав и приобрёл пилюлек. Теперь за мной охота. Пора съёбывать. Оказался во Флоренции. Красиво, сука. Видел Чезаре Пранделли в окружении горячих итальянок. Выпил с ними тосканского вина. Ещё пара пилюлек. Оказался в подвале. Светло. Пахло кошками и... блять, кошками. Да-да, это тот самый подвал в гусевском доме, где раньше горел по ночам свет. Ассоциации с маньяками и бомжами. Ну или с бомжами-маньяками. Нахуй. Пара пилюлек и я дома. Просыпаюсь от слов мамы: "Ингеборга, пора вставать!!" Ебаать... не сразу понял как за одну ночь я стал Ингеборгой. Этот эпизод сна напугал меня больше чем товарищ Сталин. Хуй с ним, пора вставать. 7 часов уже. Вечера.
______________________________________________________________________________________

Стиснув зубы, я таращился в окно. Мокрые деревья рвались из меня наружу. Я безбожно проебал последние минуты пребывания их во мне. В руках потемнело. А деревья вырвались , упали и тотчас сгнили. Свирепые капли сожаления мятежно испарились на окне. Фанатично измазав себя повседневностью, я начал сугубо бродить кругами по комнате. Мозги на обоях уже не фосфорицируют. Странно, а ведь я ещё живой. Навернув 2078-й круг, я сел на стул. Вечность остывала в чайнике. Неудивительно. Сопоставив кучу противоречивых мнений, пришёл к выводу, что пиздец. А что пиздец? Можно я завтро отвечу? Худощавые глаза покрылись пеленой ненависти и выпали. Я их поднял и кинул в зеркало. Не разбилось. Сука. Адинхуй чужие. Упрямо зажмурив ладони, я комкал в единый комок тысячи доводов. Параллельно мне находился ещё один унылый житель. Косился, сука, в окно и на обои. Убить его не составит труда. Уничтожить труп - тоже. Подкину соседям. Пусть жрут.

Важно лишь то, что ты знаешь, а не то, что есть на самом деле. Это война с реальностью длинною в жизнь. Перманентная, стало быть. Я смотрю на небо и не вижу небо. А ты видишь. А он видит хуй что-то иное. Ничего не меняется. Да, так и есть. Как выходил я из себя, демонстративно хлопнув дверью и самоотверженно глотая от неё ключ - так и выхожу. Впредь. Всё просто. Только вот тогда нахуй я это пишу? В какой извращённой вселенной выдумали очевидность?

Анна лежала на полу. Ей нравилось лежать на полу. Ей, блять, ахуенно нравилось лежать на этом полу. Этот день начинался как и все остальные. Лёжа на полу, Анна улыбалась, чувствуя как внутри её просыпаются мыши. Она смотрела в небо, что вместо потолка. Потом она обыкновенно поднимала себя за вихрастую голову и подходила к окну. Окном она называла дыру в картонной стене, уникально пробитую чьей-то счастливой башкой. Высувшись в дыру окно, Анна радостно приветствовала птиц, что клевали насекомых с её вихрастой башки. Утро было прекрасным. Она как и всегда была счастлива. Уже сотни лет. Уже сотни лет она ровно в полдень залезала в глубокую яму и общалась там со своими невидимыми друзьями. Пила невидимые напитки, смеялась во всю глотку невидимым смехом. А потом засыпала там невидимым сном. Анна была невероятно красива, но ленива. Поэтому всё это время она оставалась невинной. И её это устраивало. Для счастья у неё было всё, как она считала. Дыра, мыши, птицы, яма, невидимые друзья. Ну а вечером Анна обыкновенно разрывала себя на части и разбрасывала по всеми полу. Потом нужно было как можно быстрее собрать себя обратно, пока мыши не убежали прочь. Первым делом она рефлекторно находила вырванные с корнем глаза. Найти остальные части труда не составляло. Скурпулёзно приклеив всё на свои места, Анна начинала ловить мышей. Ей было весело и интересно каждый раз. Стоит заметить, что мыши за все эти годы ещё ни разу не убегали. Случалось, правда, несколько раз она из-за спешки приклеивала некоторые части не на своё место, но это было не так уж и важно. Поймав всех мышей, она обычно счастливая, ложилась спать. Во сне она пела песни. Свои песни. У неё не было ни слуха, ни голоса, да и песни были идиотскими. Но её это устраивало. А на следующий день - всё с начала. И так было и будет. Анна не любила перемены, а они не любили её и поэтому не происходили. Безусловно она являлась самым счастливым человеком на этой ничтожной земле...

Он стоял около стены. В руке дымился пистолет. Дыра в голове - тоже. На новеньких итальянских обоях весело фосфорицировали мозги. Через секунду он упадёт. Нет эмоций; есть гармония.

НАХУЙ. Хлопайте в ладоши, пойте, пляшите, улыбайтесь друг другу искусственными улыбками, плодите таких же уродов... а я, пожалуй, в сторонке постою-покурю. Адинхуй всех вас не убить. Какбе этого не хотелось.